Электронное издание. Человек в культуре русского барокко. Материалы международной конференции. М., Институт философии РАН, 2006.
Настоящая работа воспроизводится на правах электронной публикации. Напоминаем Вам, что в соответствии с действующим Федеральным Законом "ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ И СМЕЖНЫХ ПРАВАХ" (1993), Вы можете свободно пользоваться, копировать, распечатывать эту публикацию лишь для собственных нужд. В случае, если Вы используете настоящую работу для электронной, бумажной или какой-либо иной републикации, Вы обязаны полностью указать авторские права и источник, из которого Вами получена работа. В равной мере Вы должны указать источник, из которого Вами получена публикация, если Вы ссылаетесь на нее в любой – электронной или печатной – форме.
Электронная
библиотека Центра изучения православия и древнерусской культуры http://www.drevnerus.narod.ru
Мавлиханова
Елена, директор
Музея
«Саровская пустынь» (г.Саров).
1. Саровская пустынь возникла на рубеже 17-18 веков - в
переходное для государства и церкви время. Церковное управление кардинально
менялось: отмена патриаршества и местоблю-стительства
патриаршего престола, учреждение Святейшего Синода. Церковная реформа была
изложена Феофаном Прокоповичем в Духовном регламенте к 1720 году, времени
становления вновь открытого монастыря, испытавшем на себе все тяготы этого
переходного периода.
Задача моего сообщения –
ознакомиться с деятельностью Первоначальника Иоанна по основанию Саровского
монастыря, обстоятельствами и версией его ареста по политическому делу и
очертить связанный с этим круг вопросов. Тема особенно актуальна в год
юбилейных торжеств, посвященных 300-летию Саровского монастыря.
Источниковедческой базой
сообщения служат материалы бывшего Синодального архива, ныне - Российского
государственного исторического архива (г.С-Петербург,
РГИА), Российского архива древних актов (г.Москва, РГАДА), Центрального госархива Республики Мордовия (г.Саранск, ЦГА РМ). Наиболее
подробно следственное дело осветил историк церкви и писатель И. А. Чистович (1828 – 1893) в книге «Феофан Прокопович и его
время».
2. Первоначальник Саровской пустыни
иеромонах Исаакий, в
схиме - Иоанн (
и далее в тексте - Иоанн), в миру - Иван Федорович Попов, родился в 1670
году в с. Красное Арзамасского уезда. Село славилось
хозяйственными и предприимчивыми жителями – те даже придумали особый язык для
сокрытия секретов своего мастерства. Благодаря усилиям Иоанна в пустынном месте
слияния двух речек Сатис и Саровка был построен храм
во имя Пресвятой Богородицы, Живоносного Ея
Источника. С освящением этой первой церкви 16 июня 1706 года и получила начало Сатисо-Градо-Саровская пустынь, как монастырь, официально
признанный церковным правительством.
Но за пятнадцать лет до этой даты, а точнее – с 14 мая 1691
года – в Саровской горе «начаты …пещеры копатися. В
мае 1711 года осветилась в них сия церковь Преподобных Отец Антония и Феодосия
Печерских». Так гласит надпись, «вставленная в материке горы» в алтаре
подземной церкви. Пещерный город развивался, таким образом, задолго до
наземного строительства. А
началом саровским подземельям послужило благословение
митрополита Иллариона - основателя пещер Киево-Печерской лавры. Двадцатилетний
монах Иоанн как-то отдыхал от копания пещерки для своего жилища. Во время
«тонкого сна» ему явился митрополит киевский Илларион с благословением
продолжать рыть пещеру по подобию малых киевских пещер. Но надо отдать должное
и усиленной популяризации Киево-Печерской обители с 1643 года. Да и
наметившийся кризис в официальной православной церкви середины 17 века порождает движение к раннему,
«незамутненному» евангельскому и апостольскому христианству. В
этом духовно-историческом контексте
естественным явилось восстановление традиций раннехристианской катакомбной
церкви, особенно в районах с пограничных с языческим и полуязыческим миром.
Историческая параллель с Киево-Печерской обителью четко прочитывается также и в
облике саровского собора Успения Божией Матери.
Архитектор саровский иеромонах Иоаким
в 1770 году выстроил его, взяв за образец Успенский храм в Киеве. Название
этого главного храма пустыни переходит и в название самой пустыни: Успенский Темниковский мужской монастырь. В силу веских
обстоятельств, о которых речь впереди, пещерный комплекс в Сарове не стал в
полной мере аналогом Киево-печерских. Что же это за
обстоятельства?
3. В 1734 году Первоначальник
Саровского монастыря был арестован по «следственному делу о Саровских и Берлюковских монахах». Его жизнь несвоевременно и бесславно
прервалась в 1737 (?) году в тюремных казематах Петропавловской крепости. Более
того, под угрозой оказалось дело всей его жизни – существование зародившейся
Саровской пустыни. Отметим, что подмосковная Берлюковская
пустынь уже не смогла впоследствии оправиться и возродиться вновь после
следствия.
Это событие оставалось в памяти саровских монахов как «страшное и грозное дело»,
ввергнувшее тихую обитель в пучину многолетних запутанных разбирательств по
обвинению в государственном преступлении
и «сообщничестве с не мирными раскольниками». Следствие «заглохло» через
пару десятков лет, но вердикт так и не был вынесен.
Долгое время в монастыре
существовал негласный запрет на обсуждение ареста Первоначальника. Спустя почти
семьдесят лет казначей (чуть позже – настоятель, игумен) о.Нифонт начертает знаменитые «Записи о.игумена Нифонта об аресте первоначальника
монастыря в 1734 году», датированные 1806 г. О. Нифонт,
видимо, приурочил ее к 16 июня 1806 года -
к 100-летию основания пустыни. Записи интересны для нас как ПЕРВОЕ
письменное описание устных рассказов саровцев о
следствии.
В тексте идет речь о
развитии взаимоотношений троих саровских монахов:
Первоначальника Иоанна, Осии (Самгина) и Георгия (Зварыкина). Пострадали все трое, когда двое последних поссорились. У обоих участников конфликта весьма
интересные биографии. Но пока не выявлены документальные подтверждения факта
непосредственной прилюдной ссоры Иосии
и Георгия.
Итак,
что же тогда положило начало драматическому аресту Начальника
Иоанна?
По официальной версии началом к следствию по делу о Саровских и Берлюковских монахах послужило покаяние Георгия (Зворыкина) в самовольном надевании монашеского платья, отвержении от Христа Спасителя и связях с бесами. 13 декабря 1733 года Георгий подал «своеручное доношение» об этом в Канцелярию Святейшего Синода архиепископу Ростовскому Иоакиму. Зварыкин просил рассуждения (совета) его преосвященства, «придя в отчаяние от столь тяжкого cвоего греха и данной духовником заповеди не причащаться святых Христовых Тайн до кончины жизни».
Когда Иосия узнал (где-то спустя месяц), что Зварыкин за какое-то показание содержится в Синодальной конторе, он испугался, как бы не открылось бы чего «годного к истязанию». И во избежание «сделаться ответчиком» собрался сделать донос сам. Ведь легче легкого монаху попасть в «Тайную», и нет ничего труднее, как выйти из нее. Иосия «сердцем чуял, что его сгубят показания сумасбродного Зварыкина. Он рвался и метался, как рыба, попавшая на крючок... Как спастись, как миновать страшной канцелярии?.. Прежде чем сделаться ответчиком, самому сделать донос на своего противника».
На
вероятность их «заочной» стычки указывает и Преосвященный архиепископ
Ростовский Иоаким в своих
«правдивых ответствиях». Дело в том, что, будучи
председательствующим Канцелярии Св.Синода, архиепископ
за нарушения, замеченные Тайной канцелярией при приеме доношений
от подозреваемых, подвергся «взятию письменных обязательств без права
корреспонденции [между канцеляристами Св. Синода – Е.М.] под опасением лишения
архиерейства, без примеси лжи и утайки, объясняя каждую строчку и речь от слова
до слова».
Таким
образом, архиепископ Иоаким высвечивает поведение
двух конфликтующих людей, не находящихся
в непосредственном контакте, действующих
подчас «вслепую» из страха быть оклеветанным раньше противника и не
контролирующих шаги друг друга. Представленная архиепископом версия дает
последовательность доношений друг на друга Иосии и Георгия. Иосия Самгин,
как духовник Георгия Зварыкина, знал много (слишком много!) о своем
исповеднике, - человеке с богатой фантазией и весьма неуравновешенном, если не
сказать больше. Самгин знал, например, о намерении Зварыкина
с товарищами «извести блаженной памяти Петра Первого –
не донести ли об этом?»,- думалось ему.
Уместно здесьобратиться
к толкованию слова «доношение, донос, доноска» по «Словарю» В.И.Даля. По всей видимости,
исторически смысл этих слов переходит в свою противоположность. Это происходит, когда добровольность доношения ради
восстановления государственного порядка узаконивается как принудительная мера. В связи с чем,
принятый 17 мая 1722 года Синодом, - вероятно, самый позорный в своей истории
указ - обязал священников нарушать тайну исповеди. Мало того, каждый священник,
словно военнослужащий, давал государю верноподданную присягу, за нарушение
которой мог лишиться «живота и сана». На духовенство возложили
полицейско-сыскные обязанности, что не могло не привести к разрыву с паствой.
Два века спустя этот факт констатировал С.Ю.Витте в своей пространной записке
«О современном положении православной церкви» (1905 г.). Можно сказать, благодаря правительственным инициативам
начала 18 века духовенство оказалось в положении «ножниц», когда решение
духовника выдать или не выдать своего исповедника каралось одинаково жестоко.
4. Итак, в центре следствия, - вещественные доказательства в виде «неких бумаг». Обратимся к Нифонтовской записке: им упоминается копия указа Петра I о престолонаследии, хотя она не встречается ни в документах следствия, ни в перечне изъятых по делу писем, тетрадей и книг. Сама процедура изъятия книг и тетрадей происходила так. Контора Тайной канцелярии отправила в саровскую пустынь солдат для взятия бумаг, на которые указал Иосия. Посланный из столицы наряд солдат (штафет) приехал с обыском в Саровскую пустынь, где в точно указанном месте – под алтарем пещерного храма - обнаружил дупло с бумагами. Солдаты быстро изъяли их и «тихо» увезли. Какие же это бумаги? Действительно ли «писанные тетради (были) с некоторыми непотребными и противными Святой Церкви вымыслами»? Найдены при обыске:
1)
Несколько бумаг, писанных рукой Георгия с отречением от
Бога и покаяние в нем. Одно из этих отречений написано углем, другое кровью,
чтобы бесы служили непрестанно Георгию, обещав произвести его
в архимандриты Новоспасского монастыря.
2)
Разрешительное письмо Иосии
Георгию во всех грехах. Иосия показал - для того,
чтобы Георгий в отчаянии не ушел из пустыни.
3)
Тетради, писанные иеромонахом Сильвестром о Георгии Зварыкине
под названием «повесть душеспасительная о бывших ему видениях Иоанна Предтечи и
Тимофея Архиповича».
4) Тетради о монашестве, сочинения Родышевского».
Важно добавить, что не в тайнике, а «в кельях строителя Иоанна нашли: печатный манифест о царевиче Алексее Петровиче 1718 года февраля 3-го дня, печатную же книгу «Правда воли монаршей» 1722 года августа 17-го дня. Иер. Иоанн показал, что обе книги его – купленные, а не объявил о них, где надлежало по указу, от старости своей, в забвении, понеже от роду ему близко 70 лет (ему было 63 года)». Перечень этот сам по себе интересен. Пожалуй, только последняя пара книг «из келий иер. Иоанна» тесным образом связана с Указом о престолонаследии.
Во-первых, февральский Манифест о царевиче Алексее Петровиче. Он последовал после январских событий 1718 года, когда беглого диссидента – царевича вернули в Москву и представили перед грозными отцовскими очами. «Без пяти минут» епископ Феофан Прокопович, твердо вставший на петровскую сторону, принародно произносит громовое «Слово о власти и чести царской». Главный смысл которого – закон почитания власти.
Во-вторых, Указ о престолонаследии был опубликован в феврале 1722 года. Вот тогда Феофан и написал огромный трактат под названием «Правда воли монаршей» для объяснения и оправдания нового порядка престолонаследия. Главный аргумент Феофана внешне прост, но в нем заключена философия произвола монарха: «Как отец может лишить сына наследства, так и государь — престола». Феофан оставляет за народом право участвовать в назначении монарха в тех случаях, когда нет прямого завещания государя. Однако он не объясняет механизм этого участия, - до парламента и общенародных выборов России было еще далеко, поэтому на практике роль народа возьмут на себя различные придворные кружки и гвардейские офицеры. Новый порядок престолонаследия не уберег Романовых от неприятностей при передаче престола. Более того, завещательный порядок преемства стал причиной многих переворотов и смут в первой половине 18 века и серьезно расшатал русскую государственность, пока не был отменен Павлом I в 1797 году.
В результате рассматриваемое нами расследование принимает прямо-таки политический оборот. Материалы допросов и ответы подследственных подчас касались проблем престолонаследия или царских персон. Как много любопытных подробностей с высказываниями о правительстве можно вычитать из «допросных пунктов» арестованных монахов, попозже расстриженных! Но все же версия игумена о.Нифонта, ясно сказавшего о хранившейся в тайнике «копии списанной с указа Петра Первого, что по кончине его принять престол Екатерине Первой, потом внуку Петру Второму, по кончине его дщери его Елисавете Петровне», не выдерживает критики. Хотя с точки зрения любого читателя «Записки» версия покажется привлекательной. Но, увы, она маловероятна. Скорее всего, легенда о копии петровского указа о престолонаследии в Саровской братии возникла после правления Елизаветы Петровны (1741 - 1761 года). А монахам «принять страдания» за признанную уже Императрицу стало не только безопасно, но и почетно!
5. Так за что же пострадали саровские монахи? Феофан Прокопович поспешил доложить Императрице Анне Иоановне «Разбор» злосчастных «тетрадей М.Родышевского» с указанием об изъятии их в саровском подземном тайнике. Он сделал вывод, что «все читатели и перепищики» – «злодейская факция», в том числе «монахи Саровской и Берлюковской пустыней - этих мятежных гнезд». Поскольку «Письмо сие [М.Родышевского] не иное что есть, только готовый и нарочитый факел к зажжению смуты, мятежа и бунта». Столь категоричный вывод Ф.Прокоповича и спровоцировал дальнейший виток расследования. Повторилась волна обысков в Саровской пустыне на предмет «сумнительных» писем и книг, начались допросы «с пристрастием» и «выбивание» правды из арестантов-колодников. Тетрадки М.Родышевского становятся главным «звеном» в деле! Маркелл Родышевский - бывший школьный товарищ Феофана, которого тот не раз прощал и выручал за проступки. Маркелл же не раз предавал своего высокого благодетеля. Он донес «О непристойных словах и противностях Феофана Прокоповича»: в сорока восьми пунктах расписал обвинения один страшнее другого. Восемь лет спустя Маркелл снова написал обличительный памфлет “Житие новгородского архиепископа еретика Феофана Прокоповича”. Потрясение Феофана не знало границ, он начал смертельную войну со всеми сразу: и с врагами, и с бывшими союзниками. Страшные времена наступали для всего духовенства, - малейшее нарушение жесточайше каралось, как тяжкое политическое преступление. В церкви на головы невинных посыпались кары, священнослужители заполнили казематы Тайной канцелярии. В глазах духовенства именно Феофан Прокопович, - один из самых просвещенных людей своего времени, - становится главным виновником наступивших бед, «злым гением русской церкви». Именно усилиями Феофана Прокоповича «распутать узел» в деле о Саровских и Берлюковских монахах и было привлечено к делу пристальное внимание Императрицы Анны Иоановны. Что не способствовало благоприятному для монахов исходу скандального расследования. Дело «запахло» государственной изменой. Даже смерть Феофана Прокоповича (8 сентября 1736 года), одного из главного заинтересованного лица, не смогла потушить волну арестов, обысков, допросов.
1. Сказание о первом жительстве монахов и построении церкви Пресвятые Богородицы, Живоносного Ея Источника, в Пустыне, на Старом городище, где ныне стоит общежительная Саровская пустынь//ИТУАК. Вьш.49.Т.1.Тамбов. 1904.
2. ОДДАС, т.ХIV. СПб. 1910 г.
3. ЦГА РМ. Ф.1. Оп.1. Д.73.
4. ЦГА РМ. Ф.1. Оп. 1. Д. 357.
5. ОДДАС, т.ХХI. СПб. 1913 г.
6. Чистович И. А. Феофан Прокопович и его время. СПб. 1868.